В нашей рубрике об ученых мы знакомимся с исследователями и узнаем об особенностях их работы и перспективах роста. На этот раз героем стала Юлия Сафарова — старший научный сотрудник Лаборатории биоинженерии и регенеративной медицины в National Laboratory Astana при Назарбаев Университете. Юлия рассказала, как попала в науку через программу «Болашак», почему разработки на стволовых клетках до сих пор не внедрены в казахстанскую медицину, что держит исследователей в профессии, когда становится невыносимо сложно.
Юлия Сафарова, город — Астана, старший научный сотрудник Лаборатории биоинженерии и регенеративной медицины, Центр наук о жизни ЧУ National Laboratory Astana, Назарбаев Университет
О себе
В науку я попала случайно. Будучи из семьи медиков, к выпускному классу у меня была конкретная цель — поступить в медицинский университет и стать практикующим врачом. Я поступила на грант в Медицинский университет Астаны и была уверена, что иду по заранее выбранному пути. Параллельно подала документы на программу «Болашак» — был первый набор на бакалавриат, и мы еще смутно представляли, что такое Болонская система образования.
Уже на этапе отбора я поняла, что классического медицинского образования там не будет. Поэтому, когда мне позвонили и сказали, что я прошла на биомедицину Университета Окленда в Новой Зеландии, я даже расстроилась — казалось, что ухожу от мечты. Но именно это решение и определило в итоге мой путь.
Последующие стажировки за рубежом — в Институте регенеративной медицины Макгоуэна при Питтсбургском университете и в Университете Карнеги-Меллон — полностью изменили мое представление о науке. В тот период активно развивалась тема тканевой инженерии: выращивание органов, децеллюляризация внеклеточного матрикса. У группы была возможность общаться с одним из пионеров направления — профессором Стивеном Бадилаком. Сегодня нас сложно удивить выращенным ухом на спине у мыши, а тогда это воспринималось как настоящий научный прорыв. Именно в тот момент появился интерес к регенеративной медицине и работе со стволовыми клетками. Под руководством профессора Алана Рассела и профессора Шолпан Аскаровой я окончательно поняла, что хочу заниматься именно этим направлением — не просто лечить, а искать новые способы, позволяющие организму самовосстанавливаться.
Сегодня я работаю в Лаборатории биоинженерии и регенеративной медицины Центра наук о жизни ЧУ National Laboratory Astana при Назарбаев Университете, где провожу исследования и проекты в области биоматериалов и регенеративной медицины. Мой обычный день — постоянное переключение между наукой и менеджментом: от обсуждения экспериментов и анализа результатов до написания статей, подготовки грантов и решения организационных вопросов.
Отдельное и важное направление — работа с молодыми исследователями: студентами бакалавриата, магистрантами и, что особенно значимо для меня, первым PhD-студентом. Личный рубеж: всего пять лет назад я завершила докторантуру сама, а теперь выступаю в роли со-руководителя. За это время накопился опыт реализованных проектов, и есть возможность передавать его следующему поколению — один из самых ценных этапов в научной карьере.
Кроме науки, у меня были инициативы, связанные с переработкой пластика, волонтерство в сфере онкологической поддержки, в том числе равное консультирование. Но с каждым годом понимаю: наука — требовательная среда, которая забирает все больше времени. Таких инициатив стало меньше, хотя желание никуда не ушло, просто приходится осознаннее выбирать, куда вкладывать силы.
О научных исследованиях
Одно из ключевых моих направлений — таргетная доставка стволовых клеток к месту перелома, особенно в условиях остеопороза. Остеопороз — «тихое» возрастное заболевание, которое долго себя не проявляет, но переломы на его фоне часто приводят к инвалидности и серьезному снижению качества жизни. Мы работали над тем, чтобы научить мезенхимальные стволовые клетки находить зону повреждения: модифицировали поверхность клеток таким образом, чтобы они направленно мигрировали к месту перелома и усиливали регенерацию костной ткани. Работа длительная и комплексная, в том числе провели доклинические исследования острой и хронической токсичности, чтобы приблизиться к переходу в клиническую практику.
Часто задают вопрос: почему такие разработки еще не внедрены в медицину? К сожалению, здесь сталкиваемся не столько с научными, сколько с регуляторными и финансовыми ограничениями. В Казахстане пока отсутствует полноценная законодательная база для использования клеточных и персонализированных продуктов, а также механизмы их регистрации. При этом интерес к теме растет — я поднимала этот вопрос и на площадке TEDx. Хочется верить, что в ближайшие годы появятся необходимые регуляторные решения, которые позволят таким технологиям дойти до пациентов.
Параллельно в последние годы я руководила двумя грантовыми проектами, связанными с разработкой материалов для регенерации костной ткани. В одном оценивали пористые биокерамические гранулы на основе трикальцийфосфата, модифицированные стронцием и медью — такие материалы показали улучшенные остеогенные и ангиогенные свойства. В другом проекте работали с покрытиями для медицинских имплантатов совместно с Восточно-Казахстанским техническим университетом: за счет изменения структуры поверхности — пористости, шероховатости, состава — можно значительно улучшить приживаемость импланта и взаимодействие с клетками. Результаты опубликованы в международных журналах Q1 и Q2 — это для нас не только показатель качества, но и подтверждение того, что разработки из Казахстана конкурентоспособны на мировом уровне.
О науке в Казахстане
Наука в Казахстане находится в стадии активного роста: появляются новые лаборатории, увеличивается количество публикаций, усиливается международное сотрудничество. Нарастает и внутренняя конкуренция — важный фактор развития, потому что именно в конкурентной среде рождаются сильные идеи и проекты.
Внушает оптимизм и радует формирование сообщества молодых ученых. Это уже не просто формальность, а живая экосистема для обмена опытом, нетворкинга и запуска совместных инициатив. В Назарбаев Университете, например, есть Young Researchers Alliance — сообщество молодых людей, которые проводят семинары, конференции и не боятся озвучивать не всегда удобное мнение. На официальном уровне: Совет молодых ученых при Министерстве науки и высшего образования, Совет молодых ученых при Национальной академии наук Казахстана, в работе которого я участвовала последние два года.
Раньше я воспринимала подобные структуры скорее как формальные, но со временем изменила мнение. Когда собираются специалисты из разных областей, формируется более широкое понимание того, что происходит в науке не только внутри одной организации, но и по стране в целом. Где-то можно помочь советом, где-то найти междисциплинарные коллаборации. И становится очевидно: коммуникация — ключевой элемент развития. Именно ее отсутствие часто становится причиной неудачи даже самых перспективных инициатив.
При этом остаются системные вызовы. На мой взгляд, нам все еще не хватает устойчивых механизмов финансирования и долгосрочных программ поддержки. Большинство грантов рассчитаны на три года, что особенно чувствительно для биологических и популяционных исследований, где необходима непрерывность и длительный цикл наблюдений. Нередко сохраняется и негласная установка: «Вам дали финансирование — покажите быстрый результат». Но наука так не работает. Прорывные результаты требуют времени и стабильной среды. Пока же многие руководители лабораторий вынуждены постоянно находиться в поиске финансирования, чтобы обеспечить работу команды. В таких условиях практически не остается пространства для рискованных, по-настоящему инновационных проектов, а без них невозможны серьезные научные прорывы.
Непосредственно с образовательным процессом я сталкиваюсь в основном через дипломные проекты, когда студенты бакалавриата и магистратуры приходят выполнять исследования на базе лабораторий. Мне особенно близка модель обучения через исследование Research-based learning, которая широко используется в западных университетах. Когда студенты с ранних этапов включаются в реальные научные проекты — не просто слушают лекции, а работают с живыми задачами, данными, экспериментами, — у них формируется совершенно иной уровень понимания. Появляются критическое мышление, самостоятельность, умение задавать вопросы и искать решения, а не просто воспроизводить теорию. Это направление важно развивать и у нас — одновременно с усилением междисциплинарного подхода, когда биологи, инженеры и медики работают вместе над одной задачей. Именно на стыке дисциплин рождаются самые востребованные решения.
Рекомендации молодым ученым
Главное — это искренний интерес и готовность к долгому пути. Наука требует терпения и дисциплины, а еще энтузиазма и, в какой-то степени, страсти. Занимаешься этим не потому, что «надо», а потому, что в какой-то момент понимаешь: просто не можешь этого не делать. Тебя захватывают идеи, вопросы, поиск ответов — это становится частью тебя.
Молодым ученым советую не бояться искать международный опыт, пробовать стажировки, работать в командах, общаться с разными людьми. Важно не бояться ошибок. В науке они неизбежны, но именно через них приходит настоящий рост. Ключевое — выбрать тему, которая по-настоящему захватывает. Именно она будет поддерживать в моменты, когда становится невыносимо сложно.
Самое сложное в науке — постоянная неопределенность. Можно долго работать, вкладываться, а результат не приходит сразу: статью отклонили, грант не поддержали, эксперимент не удался. В такие моменты многое зависит от людей, находящихся рядом. Огромную роль играет научный руководитель — не только как специалист, но и как человек, который может поддержать, направить и просто сказать: «Это нормально, так бывает». Мне в этом плане повезло: у нас сильный коллектив под руководством профессора Шолпан Аскаровой. Не менее важна атмосфера в команде. Наука не делается в одиночку — за любой статьей или проектом всегда стоит группа людей. Когда есть ощущение, что ты не один, что можно обсудить, посоветоваться, — становится гораздо легче.
Со временем понимаешь, что важно не только работать, но и беречь себя: не жить в постоянном стрессе, уметь делать паузы, не сравнивать себя с другими. У каждого свой путь и темп, и это нормально. В этом смысле меня вдохновляют нобелевские лауреаты в области медицины и физиологии. В большинстве случаев это люди, которым за 60, а иногда и за 70 лет. Понимаешь, что в науке все приходит со временем. Главное — не опускать руки и продолжать идти вперед.
