Толкын Нурушева — директор по работе с клиентами в Microsoft Kazakhstan, спортсменка, инфлюенсер, мотиватор и автор weproject.media. Она пишет статьи на тему спорта, активного образа жизни и не только. В этот раз Толкын рассказывает, как поход на Килиманджаро с детьми научил ценить совместное время и идти к большим целям без давления.
Толкын Нурушева, город — Алматы, директор по работе с клиентами в Microsoft Kazakhstan, инфлюенсер, @tolqueen_tolkyn
Опыт восхождения на Килиманджаро
На третий день мы вышли рано утром и пришли в лагерь уже под вечер. Около 10 часов в пути. Высота 4600 метров. Та самая, где взрослый организм внезапно начинает вести себя иначе: ты вроде бы идешь, но шаг тяжелее, дыхание короче, усталость копится быстрее, чем ты успеваешь ее заметить. Я хорошо помню момент, когда захотелось только тишины и чтобы этот день подошел к концу.
В то же время рядом двое детей — 10 и 12 лет — спокойно играют в слова, обсуждают что-то свое, делят перекус и смеются. Им было непросто, но они шли спокойно, без внутреннего сопротивления. И тогда я вдруг подумала: многие идут в горы за трансформацией, а наша трансформация будет совсем другой. Потому что с детьми, особенно в таких условиях, не до медитации. Все внимание постоянно направлено вовне. Ты все время смотришь: не замерз ли, не жарко ли, поел ли, пьет ли воду, не устал ли сильнее, чем говорит. Это фоновое напряжение не отпускает ни на минуту, и от этого устаешь.
Когда нас спрашивают, зачем брать детей и сознательно усложнять маршрут, я понимаю логику вопроса. Мы действительно шли иначе, чем многие взрослые. Мы шли за редким опытом настоящего совместного времени, когда весь день проживается рядом, целиком, без разрывов, без телефонов, без параллельных дел, без привычного «потом поговорим».
Городская жизнь учит нас проводить время с детьми «в промежутках»: между школой и тренировкой, звонками и встречами, дедлайнами. В горах промежутков нет. Есть только день, и вы в нем вместе. Это сильнее, чем любые семейные выходные.
Самое заметное началось уже на второй день. Дети быстро стали самостоятельными: собирали спальники, разбирались с матрасами, спокойно учились одеваться слоями и понимать, зачем это нужно. Это выглядело как взросление в реальном времени — ты не объясняешь, ты просто видишь, как ребенок начинает управлять своим комфортом сам.
Еда тоже стала откровением. Дети, которые в обычной жизни могут спорить из-за тарелки супа, спокойно ели горячий суп без капризов и торга. В такие моменты особенно видно: детские реакции редко про еду или характер. Скорее про состояние и контекст.
Появились маленькие семейные ритуалы. Чай после перехода. Отдых, когда можно просто молча посидеть рядом. Несколько фраз перед сном. В обычной жизни мы часто пытаемся «встроить качество времени» в график. Здесь оно возникало само.
Было интересно наблюдать, как дети раскрываются в новой среде. Дочка в 10 лет легко входила в контакт, и в команде все знали ее по имени. Проявилось ее искреннее любопытство к людям. Взрослые мужчины-носильщики, уставшие и занятые работой, вдруг начинали улыбаться чаще. Такие вещи невозможно придумать заранее, но именно они запоминаются.
При этом у меня с самого начала была внутренняя установка, которая сделала этот опыт правильным. Если в какой-то момент кому-то станет по-настоящему тяжело, мы остановимся. Без попыток «дожать» и без идеи «раз уж начали — надо дойти». Все по ощущениям. Это решение не делало нас слабее, оно делало нас спокойнее. Когда ребенок знает, что его не будут ломать, у него появляется пространство для собственного «могу». Мы дошли не потому, что должны были, а потому что по дороге стало ясно, что можем.
И еще один важный нюанс: наши дети спортивные, с регулярными тренировками и хорошей выносливостью. Это не универсальный сценарий и точно не призыв повторять. Но смысл этой истории вообще не в Килиманджаро. Смысл в осознанном выборе совместного опыта, который выбивает семью из привычной скорости и возвращает нас друг другу.
Время с детьми — вещь конкретная. Сейчас нам 43 и 48 лет, детям 10 и 12. Через несколько лет у них будет своя взрослая жизнь, свои маршруты и своя дистанция. Этот период, когда они еще готовы идти с тобой — буквально и метафорически — короткий. И я точно знаю: даже если они забудут детали маршрута, останется ощущение, что рядом были взрослые, которые не играли в героев и не давили, а были настоящими. Уставали, переживали, но шли рядом.
Самое ценное, что мы вынесли из этого пути — это не пик Килиманджаро, а опыт, в котором никто никого не тянул и не ломал.
