Познакомились с Аидой Исаханкызы — архитектором и исследователем из Алматы, которая живет в Австрии и изучает казахскую архитектурную идентичность. Узнали, почему юрта стала отправной точкой в поиске аутентичного казахского языка в архитектуре и что мешает этому поиску в индустрии сегодня.
Аида Исаханкызы, 33 года, город — Вена, архитектор, исследователь, @aida.issakhankyzy
О пути и профессии
Я архитектор и исследователь. Участвую в исследовательских и культурных проектах в соавторстве с коллегами.
Мои последние внеинституциональные исследовательские проекты — это re.yurt, созданный вместе с архитектором и городской исследовательницей Алтынай Иманбековой, а также Babalar Press — экспериментальная исследовательская и издательская инициатива, которую мы ведем вместе с дизайнером и педагогом Айшой Жандосовой.
Для меня архитектура — это исследование. Способность задавать вопросы и искать на них собственные ответы, ведь возможных и одновременно хороших решений может существовать множество. Это одновременно и личный путь, и форма социального взаимодействия.
Все мои внеинституциональные исследования начинались с личных вопросов: что значит строить? Для кого мы строим? Что такое казахская архитектура? Как строить бережно — по отношению к людям, пространству и окружающей среде? Эти вопросы постепенно приводили меня к встречам с людьми, которые задавались теми же вопросами и разделяли схожие интересы.
Об индустрии
Архитектура — это не только непосредственное строительство. Это прежде всего культура строительства: то, как мы живем друг с другом, как существуем в сообществе с окружающей средой и другими живыми существами. Как используем и воспринимаем различные ресурсы — пространство, землю, воздух, время, материалы. В своей основе архитектура социальна и политична.
К сожалению, у нас архитектуру часто воспринимают либо исключительно как исполнительную профессию — «есть заказ, нужно удовлетворить желания клиента», либо как строительный бизнес, где главная задача сводится к максимальной экономической прибыли. Но это иллюзия архитектуры. Осознанное решение не строить что-то в определенном месте иногда может быть гораздо более профессиональным решением, чем просто строить все и везде, где появляется такая возможность.
Нам не хватает живого критического диалога как внутри академической среды, так и вне ее. Для казахстанской архитектуры жизненно важно, чтобы появлялось как можно больше архитекторов с собственным уникальным видением, подходом, агентностью и неконформностью. Со временем это может привести к развитию системной поддержки экспериментальных и исследовательских архитектурных проектов. Без этого архитектура в Казахстане рискует остаться лишь исполнительным и обслуживающим инструментом бизнеса.
Архитектурный путь — я сознательно избегаю слова «карьера» — не обязательно должен быть линейным, особенно если человек выбирает исследовательскую, а не коммерческую архитектуру. Это долгий и непростой путь. Единственное, что я могу сказать с уверенностью: важно развивать способность осознавать и принимать собственные решения, сохранять критическое мышление и не слишком полагаться на советы других людей.
О проектах re.yurt и Babalar Press
Многие мои исследования прямо или косвенно затрагивают тему формообразования в казахской культуре. Каждый проект становится определенной ступенью в этих поисках — в диалоге с коллегами мы исследуем наше культурное наследие и идентичность как казахских архитекторов и дизайнеров.
Проект re.yurt стал результатом нашей с Алтынай Иманбековой рефлексии о казахском архитектурном наследии. Ранее мы вместе проводили исследование almaty.patterns в 2017 году: картировали и собирали паттерны зданий Алматы разных исторических периодов, провели несколько воркшопов и выпустили серию колец с этими паттернами.
Многие здания Алматы — это наследие колониального периода. Важная часть истории, о которой необходимо говорить и помнить. На определенном этапе проекта нам с Алтынай стало интересно задуматься: что такое казахская архитектура и дизайн без колониального следа? Это сложный вопрос — один из тех вечных вопросов, на который у каждого поколения и каждой эпохи будет собственный ответ.
Из этих размышлений родился re.yurt. Мы сосредоточились на одном, но чрезвычайно важном изобретении — юрте. Собираем различные артефакты: документы, архивные фотографии, книги о традициях строительства юрты. Процесс сбора и публикации результатов стал для нас важным этапом в осознании того, насколько гениальным архитектурным решением остается юрта — как органично в ней сочетаются локальность и универсальность.
Позже я совместно разработала дизайн реинтерпретации юрты с молодым казахским архитектором Акежаном Жунисовым. Это был наш первый прототип конструктивно переосмысленной юрты.
Обратная сторона работы над подобными проектами — отсутствие необходимой институциональной поддержки для архитектурных и дизайнерских исследований. Это значительно усложняет процесс реализации. Тем не менее я продолжаю визуализировать множество возможностей для наших исследований и экспериментов и желаю всем удачи в поиске собственного архитектурного языка.
Мои инсайты
Тренд, который переоценен: в контексте устойчивого строительства — чрезмерная проблематизация материалов вместо переосмысления способов и методов строительства. Есть опасение, что коммерциализация «новых» природных материалов — грибы, водоросли, почва — может привести не к решению экологического кризиса, а к его усугублению за счет истощения этих ресурсов.
Навык, который станет обязательным через 5 лет: умение программировать и использовать AI для ускорения рутинных и типичных процессов в архитектурном проектировании и строительстве.
Город или среда, где сейчас интересно творить: там, где есть среда и возможности.
Самый полезный профессиональный совет, который я получила: я не люблю советы. Ошибаться, проживать этот опыт и самостоятельно находить выходы критически важно.